Настя Тарасова. Свет Белого моря, фильм 1
Понятно, что мы недовольны результатом. Рабочие споры, конечно, возникали, но мы о них уже не помним.
Идею-синопсис-сценарий в документальном кино. На примере Света Белого Моря - как все это соотнеслось с действительностью? Что изменилось в фильме?
Идея в документальном кино может прийти откуда угодно. Например, идею СБМ подсказал наш пьяный друг. Но тогда это касалось Финского залива и его маяков, с которыми у нас ничего не вышло из-за стратегических соображений пограничной службы. Да и идея была не такой, какая она стала в нашем воплощении. Она была уж слишком романтичной, а на самом деле ничего романтичного в жизни на маяке нет, а есть тяжелый труд и собственное одиночество.
Когда мы туда ехали, мы не знали, кто живет на островах. Мы хотели снять два фильма про две семьи, живущие на разных маяках. Но так случилось, что когда мы приехали, произошло то событие, которое есть в фильме – увольнение начальника Жужмуйского маяка Алексея. Посоветовавшись двумя группами, мы решили сделать героем Алексея, поскольку в этом событии была уже заложена драматургия. Семьи маячников пришлось отодвинуть на второй план.
Человек и время - история у вас разворачивается в реальном времени. С этой точки зрения ощущаете ценность этих кадров и этих событий? Во время работы какие эмоции испытывали?
Ценность этих кадров с точки зрения истории России в ее глубоком изучении, в принципе, никакая. Хотя если задуматься, то Беломорский флот развалился при Ельцине, и полное запустение техники вместе с ухудшением человеческих условий жизни на маяках, скорее всего и привело к тому, что Алексей, да и, собственно, Аркадий с женой с острова Ромбак спились так, что мама не горюй. Этого нет в фильме, так как мы избегали пресловутых пьяных рож, которые так любят некоторые представители профессионального документального кино, предлагая с пьяными рожами еще и мат.
Оператор ощущает ценность кадров с точки зрения времени при съемке больше, чем режиссер. Для него каждый конкретный кадр – это частичка времени. Для режиссера важна вся история определенного отрезка чьей-то жизни, которая превращается в историю фильма. Из-за этого каждый член съемочной группы испытывает разные эмоции: оператор ждет эмоций от каждого кадра, и очень расстраивается, если их не получает тут и сейчас, а режиссер, получая эмоциональную картину целого съемочного дня, складывает ее в чемодан и трясется над ним, а потом с нетерпением ждет следующего дня, который продолжит его историю.
Быте в экспедиции: человеческий, технический, бытовой?
Жили мы в палатках, хотя хозяева предлагали нам пожить у них в доме, но нам необходимо было проводить творческие совещания по ночам, потому что днем было некогда, да и вообще, если жить вместе с героями – можно потерять всякую отстраненность от происходящего.
В палатках было очень уютно и хорошо – погода стояла сносная, хоть и ходили мы в июле в зимней одежде. Аккумуляторы заряжали в доме у героев. Питались мы все из общего котла – готовила хозяйка – жена нового маячника. Хоть мы и запаслись экстренной пищей, как-то: консервы и «Доширак», наша героиня тетя Люда заявила, что откажется сниматься, если мы не будем питаться ее стряпней. Больше всего нам нравился хлеб, который выпекали в русской печке разом по 15 буханок. Наш директор мог зараз употребить целую булку со словами: «Какой вкусный русский хлеб! Еще хочу!»
Действительно, кормили вкусно и до отвала. Но нам это мешало. Особенно жаловался оператор, так как привык на съемках употреблять только кофе, а здесь приходилось ради фильма так страдать…
Кстати о работе с оператором: как вы определяли, что нужно снимать?
Вообще общались мы мало. Наверное, потому что пространство было достаточно локальное, и, по сути, существовал только один объект. Нам не нужно было договариваться о том, какую сцену снимать, так как если что-то происходило – это и была единственная сцена. Все, что в фильме существует параллельно – в жизни развивалось последовательно и постепенно.
Кто главный? Ссорились?
Нам не нужно было договариваться о том, важно ли то, что в данный момент происходит. Интуитивно мы обе понимали, когда надо начать снимать.
Но главный, конечно же, был режиссер. По его команде чаще всего останавливалась съемка. Обзор для него всегда был больше, чем для оператора, который смотрит целенаправленно, в связи с этим режиссер иногда что-то подсказывал оператору. Но в целом доверял ему. Так что и ссор между ними не было.
Как вы добились того, что герои практически не обращают на вас внимание, ведут себя настолько естественно?
Северные люди по менталитету не похожи на всех остальных. В чем-то они проще, в чем-то, может быть, наивнее. Через два-три дня все герои уже не воспринимали нас как съемочную группу из Москвы – воспринимали как гостей, приехавших к ним на летний отдых. И говорили: «Что вы постоянно ходите с этой камерой? Бросьте уже ее».
Им казалось, что единственный, кто среди нас работал – это оператор, режиссер для них вообще непонятно чем занимался.
К тому же большую часть съемок мы с оператором находились на острове вдвоем, и никак не мешали их бытовой и трудовой деятельности. По-простому – это обычный способ привыкания друг к другу.
Роль ВГИК в создании фильма?
Единственное и самое главное, чем помог ВГИК в создании этого фильма – тем, что однажды руководство ВГИКа пригласило на работу мастера документального кино Игоря Гелейна, который учит нас многому.
Монтаж документального фильма - это создание фильма или финальная реализация придуманного ранее?
Монтаж этого документального фильма – это и создание фильма и реализация придуманного ранее. Период монтажа был осложнен постоянными поисками той или иной структуры фильма. Тяжело было найти форму из-за того, что в конечном итоге должна была получиться дилогия. Из придуманного ранее была только линия Алексея, которая тянулась от первого фильма ко второму. А все остальное, что вокруг героя, выстраивалось только в монтаже. Много уже смонтированных эпизодов не вошло в картину. В тупиковые моменты помогал вновь отсмотренный материал.
Немного о технических нюансах съемки: экстремальные условия, естественный свет, ночь и т.д.. Как справлялись, что придумывали?
Из экстремальных условий: не совсем трезвый (но веселый) экипаж корабля, на котором мы плавали между островами (это около 6 часов ходу), однажды мы к одному и тому же острову возвращались пять раз, пока за штурвал не взялся кок. В остальном же все было спокойно.
Естественный свет был единственным светом. А ночей там практически не было, так как мы приехали как раз в период белых ночей, так что снимать можно было и ночью.
Насколько вы довольны результатом?
Какой-то глупый вопрос. Понятно, что мы недовольны результатом. Рабочие споры, конечно, возникали, но мы о них уже не помним.
Дилогия. Вы снимали продолжение. Вы изначально распределили обязанности - кто что снимает?
На «Shortах», к сожалению, не в том порядке показали фильмы нашей дилогии. Мы снимали начало, а Ольга Стефанова – продолжение.
Да, обязанности были распределены изначально по организационным и техническим соображениям.
Не было желания "влезть", поменяться, посоветовать? Как уживались две разные группы?
Нам нужно было быстрее снимать. А если бы мы начали делить острова и меняться ими – нам бы не хватило времени. Мы сравнили это разделение со жребием, и начали спокойно заниматься своим делом. Ведь идея все равно одна.
Уже в монтаже возникали споры по поводу каждого фильма. Наша первая серия монтировалась раньше, и к ней возникало больше критики и претензий, ведь она должна была подготовить вторую серию.
Спорили или дружили? Вообще сложно работать, когда две разные группы снимают одну историю с продолжением?
Во время съемок дружили. Тем более большую часть экспедиции жили порознь. Во время радиосвязи передавали друг другу приветы и даже скучали.
И даже то, что касается героя фильма вне островов, снимали двумя группами (с берега и с корабля).
Судьба героев после фильма? Чем закончились истории?
Семья на нашем острове продолжает жить. Они завели кур, овец, забрали на зиму внуков, чтоб скучно не было, починили маяк. Вероятно, перекрасили все помещения их хозяйства. В общем, стали полноправными губернаторами острова.
Алексей Акулов долго мотался по родственникам, которые у него живут в разных частях страны. В конечном итоге вернулся в Кемь, живет у племянника. Что делает – непонятно.
О героях второго фильма вам, наверное, расскажет режиссер второго фильма…
Что делаете сейчас - ваши планы?
Сейчас мы заканчиваем институт. Готовимся к съемкам дипломной работы на Дальнем Востоке на границе с Китаем. Когда-нибудь покажем.