Ольга Стефанова. Свет Белого моря, фильм 2
Расскажи про идею-синопсис-сценарий в документальном кино. На вашем примере, как все это соотнеслось с действительностью? Что изменилось в фильме?
Сценарий в документальном кино – понятие очень условное. Идея у нас изначально была очень «романтическая» - мы хотели снять кино про маячников, эдаких отшельников, которые живут на островах с семьей, абсолютно оторванные от внешнего мира, «посылают во тьму свет своих маяков» и, вообще, сами по себе – уже люди – легенды. В поисках героев мы сначала обратились в гидрографическую службу Ленинградского флота. Нас интересовал Финский залив. Там действительно оказалось целое море любопытных историй. Мы полгода добивались разрешения на съемки и в самый последний момент получили категорический отказ – граница, дескать, стратегические объекты и т.д. В итоге мы оказались на Белом море, как на самом «разрешенном» объекте для съемок. Ехали почти наугад, просто были уверенны в том, что легенды и на Белом море – легенды…
Надо сказать, что, по сути, сценарий возникал уже во время экспедиции. «С колес», как говорят телевизионщики. Отказаться от наших наивных исходных представлений пришлось сразу. Важно было не упустить и успеть полюбить то, что нам предлагала сама жизнь. Так дядя Леша, собственно, и стал героем дилогии.
Человек и время - история у вас разворачивается в реальном времени. С этой точки зрения ощущаете ценность этих кадров и этих событий? Во время работы какие эмоции испытывали?
Конечно, это одна из самых ценных удач в документальном кино, на мой взгляд, – real time. Возможность увидеть решения, которые принимают герои, здесь и сейчас. Эмоции, которые ими владеют, – ярче, чем, если бы они вспоминали все это постфактум и рассказывали бы, успев проанализировать. А во время самих съемок мы старались как можно больше «погрузиться» в их жизнь и быт.
Расскажи о быте в экспедиции: человеческий, технический, бытовой?
На нашем острове – Ромбак – мы ночевали в стареньком домике, который остался здесь от советской метеостанции. По крайней мере, занавески на окнах с тех пор точно не менялись. Еду готовили на костре – нашли у самой кромки берега здоровый камень, который укрывал от ветра. Выяснилось, что Харальдс непревзойденный специалист по ухе, а Инна (наш директор) – по гречневой каше. Время от времени обедали вместе с маячниками, по крайней мере, всякий раз, когда хозяйка жарила оладушки и свежую рыбу. Вода там была замечательная, источник – зацементированный бассейн, куда годами собиралась дождевая вода и талый снег. Желудкам пришлось туговато, но потом и они привыкли. А еще у нас была замечательная баня – как раз на троих!
Электричества на нашем острове не было, кроме 12 вольт, которые вырабатывал ветряк. Аккумуляторы для камеры заряжали на материке. Раз в два – три дня приплывал катер, Яроха – бывалый добродушный моряк – забирал у нас разряженные батарейки, привозил заряженные. И пиво.
Вы подобрались очень близко - иногда герои практически "пробивают" экран. Расскажи о работе с оператором: как ему удалось? как вы определяли, что нужно снимать? скорость принятия решения в определенных местах - кто главный в этом? Ссорились? Кадровались?
Во-первых, мы жили на острове достаточно долго. Герои привыкли к нам в первый же день съемок. Когда камера постоянно находится рядом, в конце концов, ее перестаешь вообще замечать. Во-вторых, сами поморы – народ сдержанный и уравновешенный, как нам показалось. Может быть, поэтому у них быстро прошел «страх камеры», зажим, и всякое стеснение. Ну и, в-третьих, это, конечно, операторская заслуга. Харальдса герои полюбили и прониклись к нему доверием. Он великолепно ориентировался, мгновенно находил интересные ракурсы, композиции. Раскадровок у нас не было. Когда снимаешь на видео, есть много возможностей попробовать варианты, если речь идет о видовых съемках. Постановочных моментов у нас не было вообще, поэтому и необходимости кадроваться не было. Мы просто постоянно советовались друг с другом: как лучше, покрупнее или пообщее, так или эдак. Что необходимо снять (для действия, для настроения, для образного решения), мы обговорили еще в первые дни экспедиции. А дальше работали методом наблюдения. Смотрели вокруг в четыре глаза.
Чья это в большей степени история - режиссера или оператора или...?
Я бы сказала, что это история наших героев…
Роль ВГИК в создании фильма?
Продюсер картины и художественный руководитель нашей студии – Игорь Игоревич Гелейн – наш мастер во ВГИКе. Огромное ему спасибо!
Монтаж документального фильма - это создание фильма или финальная реализация придуманного ранее?
Замысел тысячу раз может поменяться, если быть чутким к тому, что происходит вокруг тебя на съемочной площадке. Когда мы отправлялись в экспедицию, мы не знали ни о предстоящем увольнении, ни об одиннадцатилетнем одиночестве, ни о том, что Алексей захочет навестить своего друга. И в то же время, мы не могли знать наверняка, что произойдет завтра. Поэтому, в конечном итоге, весь отснятый материал выстраивался в единую драматургическую линию уже во время монтажа.
С другой стороны, материал, наверное, позволил бы и как-то по-другому расставить акценты в монтаже, на чем-то другом более подробно остановиться. И тогда – это была бы совсем другая история. Так что, если говорить про фильм, основанный на наблюдениях, то, скорее, монтаж – это этап создания. Это этап выстраивания драматургии из тех событий, которые ты интуитивно ли или, наоборот, тщательно продумав, снял.
Немного о технических нюансах съемки: экстремальные условия, естественный свет, ночь и т.д. Как справлялись, что придумывали?
Условия, в общем-то, не были особо экстремальными, если не считать отсутствия электричества. Поэтому, по большому счету, технически все было как обычно – рассветы, закаты, режим, естественное освещение. С трудом снимали в непогоду – шторм, туман, сильный ветер – штатив на постоянно открытом пространстве трясло мелкой дрожью, приходилось его всеми силами прижимать к земле.
Насколько вы довольны результатом?
Споров и в самом деле было много. В основном, на заключительной стадии монтажа. Но, в конечном итоге, каждый из нас остался при своем мнении и постарался просто принять позицию соавтора. В целом, я довольна результатом, хотя мне по-прежнему кажется, что нашей дилогии не хватает цельности.
Дилогия. Вы снимали продолжение. Вы изначально распределили обязанности - кто что снимает?
Фильм второй – это не совсем продолжение. Дилогия подразумевает два самодостаточных фильма, но если смотреть их вместе, последовательно, то возникает некий третий, общий смысл. В противном случае – это не дилогия, а двухсерийный фильм. Может, нам не совсем удалось выдержать этот закон жанра, но тем не менее. В каждом из фильмов есть своя, по-своему законченная история.
В самом начале экспедиции мы распределили острова, исходя из насущных организационных соображений. Потом вместе побывали на Жужмуе и Ромбаке. Тогда, собственно, и выяснилось, что все очень удачно сложилось. Каждому, по сути, досталось то, что ему больше по душе. Ну а история путешествия дяди Леши на Ромбак драматургически должна быть второй.
Не было желания "влезть", поменяться, посоветовать? Как уживались две разные группы?
Сложно не ужиться, находясь на разных островах…
Спорили или дружили? Вообще сложно работать, когда две разные группы снимают одну историю с продолжением?
Нет, не сложно, особенно, если учесть, что снимают они на разных островах…
Роль личных отношений в такой работе? Как у вас складывалось?
Результат во многом зависит от желания понять друг друга. Нам всем с этим очень повезло…
Студия Гамаюн - наиболее острые сегодняшние проблемы, решения, перспективы?
Студия «Гамаюн» – очень молодая студия. Пока мы живем за счет проектов, которые финансирует Госкино. Но этого катастрофически не хватает. Наша главная задача на сегодня – защитить дипломы во ВГИКе. А дальше – есть идеи, замыслы. Думаю, будем активно искать дополнительные инвестиции, развивать деятельность студии и снимать кино.
Дистрибуция фильма - кто-нибудь купил, фестивальная судьба?
Нет, пока фильм никто не купил. Он участвовал в фестивале «Фрески Севера» в Вологде, и вот – ShortЫ. Сейчас «Свет Белого моря» проходит отборочную комиссию фестиваля «Послание к человеку».
Судьба героев после фильма? Чем закончились истории?
Николай и Люда полностью обжились на маяке Жужмуя. Подняли хозяйство на ноги, развели овец, кур. Там постоянно гостят дети и внуки.
Дядя Леша, уплыв на материк, получил свою зарплату за одиннадцать лет. Потом пропал. Его нашли на Соловках, чуть ли не в одних носках. Некоторое время он жил у своей сестры в деревне под Петербургом. Сейчас вернулся в город Кемь (ближайший портовый город к острову Ромбак), где его и приютил племянник.
Аркадий во время пьяной ссоры застрелил жену, потом застрелился сам. Витек живет у родственников на материке и учится в школе – интернате.
Ближайшие планы?
Я монтирую документальный фильм, который мы с Анной Ворониной сняли осенью на Северном Кавказе. Это будет мой диплом.
О чем хотели бы сказать?
Анна Воронина сильно возмущена тем, что в СМИ, которые должны являться эталоном языка, город Санкт-Петербург постоянно упоминается в жаргонном варианте: «Питер». Она считает, что это преступно. Такого города на карте нет. Исторически «Питером» город называли малограмотные и необразованные люди из глубинки, которым, в принципе, было свойственно упрощать язык. Она предлагает поддерживать статус города, как культурной столицы, изъяв из обращения столь непочтенное прозвище города.